Отчет о наблюдении на процессе по «Болотному делу» 18-24 ноября 2013 года

1. 18 ноября подсудимый Сергей Кривов голодает 62-й день и практически не принимает участие в заседаниях: лежит на скамье в клетке и не реагирует на происходящее в зале.

Его адвокат Макаров попросил судью вызвать скорую помощь – в чем было отказано. Макаров вышел из зала и вызвал бригаду самостоятельно. Судья Никишина отреагировала на это так: сделала замечание Макарову за то, что тот покинул зал без разрешения, попросила приставов не пускать его обратно или «привязать его к стулу, чтобы ускорить процесс». Также судья заявила, что ведет свою акцию протеста, и если он «сляжет», то она выделит материалы по Кривову в отдельное производство, а процесс по «Делу 12-ти» будет продолжать.

Когда прибыли врачи скорой помощи, в зал их не пустили, хотя врачи настаивали. Учитывая, что заседание официально открытое, врачи могли войти в зал и в качестве публики, однако практика данного процесса заключается в том, что по настоянию судьи приставы в принципе не позволяют зайти слушателям в зал во время процесса.

После того, как другие подсудимые стали говорить, что Кривов  — без сознания, защита попросила суд о перерыве, однако судья заявила, что «нет оснований прекращать заседание, только после окончания допроса (свидетеля)».

— Ничего, что у нас тут гестапо? (вопрос адвоката)

— Ничего  (судья).

Приставы вывели и, применяя силу, частично вынесли всех слушателей из зала по приказу судьи после того, как публика стала также призывать суд оказать помощь подсудимому Кривову. Адвокат Макаров заявил ходатайство об отводе судьи, которое было проигнорировано судом.

(Часть 3 статьи 41 Конституции РФ гласит: «Сокрытие должностными лицами фактов и обстоятельств, создающих угрозу для жизни и здоровья людей, влечет за собой ответственность в соответствии с федеральным законом».

Согласно статье 18 Конституции РФ, «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием».

Уголовное законодательство предусматривает наказание за неоказание помощи больному (статья 124 УК РФ) и оставление в опасности (статья 125 УК РФ).

Отказ медработников в медицинской помощи не допускается – это влечет за собой уголовную ответственность. Подробнее об этом см. в отдельном аналитическом материале).

2. Просьба прокуратуры, которая настаивала на том, что письменные показания всех остальных свидетелей с ее стороны должны быть оглашены без допросов в суде, была удовлетворена судом. Обстоятельства неявки в суд тех. Кто должен дать показания:

— трое потерпевших (бойцы ОМОН) уехали в командировку на Сверенный Кавказ до 23 февраля. Защита отметила, что уехали они недавно, а процесс идёт почти полгода, и всё же обвинение не посчитало нужным вызвать их раньше.

— один потерпевший (сотрудник ОМОН) живёт в Челябинской области, поэтому не может присутствовать.

— справка из больницы, что не может присутствовать потерпевший Яструбинецкий (гражданский).

Отметим, что часть 2статьи 281 УПК РФ говорит: «При неявке в судебное заседание потерпевшего или свидетеля суд вправе по ходатайству стороны или по собственной инициативе принять решение об оглашении ранее данных ими показаний и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, в случаях:

1) смерти потерпевшего или свидетеля;

2) тяжелой болезни, препятствующей явке в суд;

3) отказа потерпевшего или свидетеля, являющегося иностранным гражданином, явиться по вызову суда;

4) стихийного бедствия или иных чрезвычайных обстоятельств, препятствующих явке в суд».

Часть 2 статьи 45 Конституции РФ закрепляет право каждого гражданина защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

Кроме того, в соответствии с частью 3 статьи 123 Конституции РФ судопроизводство должно осуществляться на основе состязательности и равноправия сторон. Это означает, в частности, что стороны обвинения и защиты имеют равные права в исследовании любых доказательств, включая право на допрос всех без исключения свидетелей обвинения, а суд должен основывать приговор лишь на тех доказательствах, участие в исследовании которых на равных основаниях было обеспечено каждой из сторон.

То есть не могут быть положены в основу обвинительного приговора показания на предварительном следствии, если обвиняемому не была предоставлена адекватная и надлежащая возможность оспорить показания свидетеля или потерпевшего и произвести их допрос на момент дачи показаний.

В подпункте «е» пункта 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и подпункте «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод закреплено право каждого обвиняемого в совершении преступления допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены. Содержание указанного права образуют следующие права обвиняемого: требовать допроса всех лиц, прямо или косвенно подтверждающих предъявленное ему обвинение, присутствовать при допросе указанных лиц и задавать им вопросы.

ЕСПЧ, в свою очередь, подчеркнул, что все свидетельства должны быть представлены в присутствии обвиняемого в открытом судебном заседании и состязательном процессе (например, «Иванов против России» (Application no. 27100/03)).

Адвокаты также указывали, возражая против оглашения протоколов, на то, что справки, удостоверяющие, что свидетели обвинения не смогут участвовать в процессе, написаны на адрес Никулинского суда и Мосгорсуда, хотя формально дело слушается в Замосковрецком суде.

 

3. 19 февраля прокуратура во время заседания ходатайствовала о продлении содержания под стражей и домашнего ареста девяти подсудимым: были зачитаны фамилии фигурантов без приведения индивидуальных оснований для каждого из них. Защита возражала, отмечая, что по нормам ЕСПЧ коллективный ордер на продление меры пресечения, связанной с лишением свободы, незаконен. Судья вынесла решение: срок содержания под стражей и нахождения под арестом подсудимых был продлен до 24 февраля 2014 года.

4. 21 февраля подсудимого Кривова в зал слушаний сопровождал медработник СИЗО. Подсудимый заявил, что кроме измерения давления врач не реагирует по-иному никак на его жалобы, также что обратился к конвойным со словами о невозможности участвовать в процессе. Конвоир на вопрос судьи подтвердить это, отрицал факт такого разговора.

Защита Кривова заявило ходатайство о независимом освидетельствовании состоянии ее подопечного. Судья оставила его без удовлетворения, ссылаясь на справка от врача ФСИН о том, что Кривов «участвовать в процессе может». Медицинский работник, находящийся в это время в зале, тихо прокомментировал: «Правильно».

 

5. Допрос свидетеля Лузянина  (осуждён на 4,5 год колонии: признал свою вину в участии в массовых беспорядках и применении насилия к сотрудникам полиции 6 мая 2012. Разбирательство по данному делу проходило в особом порядке), которого этапировали из колонии для дачи показаний.

Пока Лузянин был в клетке, прокуратура начала задавать ему вопросы, словно он в данном деле был в статусе обвиняемого.  Адвокаты попросили разрешить ему все же встать за трибуну. Там он находился в наручниках во время допроса.

После вопросов с обеих сторон, судья сама опрашивала Лузяина, при этом иногда сопровождая это улыбкой, например, при такой фразе: «Вы поддерживаете лозунг «За честные выборы?».

 

Обвинение попросило огласить протокол допроса, проведенного на следствии, в связи с  «противоречиями в показаниях».

Адвокаты возражали. Их аргументы следующие:

— Лузянин на часть вопросов ответил «не помню», при ответе на вторую часть воспользовался статьей 51 Конституции РФ (отказ не свидетельствовать против себя). В совокупности получается неполнота (меньшая) ответов, в результате чего нельзя сделать вывод о противоречии. При этом также необходимо учитывать, что во время следствия Лузянин не обязан был правдиво отвечать: ему не была разъяснена ответственность за дачу заведомо ложных показаний и он мог стремиться снизить срок наказания.

— По части 4 статьи 281 УПК РФ, «Заявленный в суде отказ потерпевшего или свидетеля от дачи показаний не препятствует оглашению его показаний, данных в ходе предварительного расследования, если эти показания получены в соответствии с требованиями части 2 статьи 11 УПК РФ («В случае согласия лиц, обладающих свидетельским иммунитетом, дать показания дознаватель, следователь, прокурор и суд обязаны предупредить указанных лиц о том, что их показания могут использоваться в качестве доказательств в ходе дальнейшего производства по уголовному делу»). Однако сторона защиты снова указала на то, что данное лицо никогда не находилось в статусе свидетеля.

— Также адвокаты апеллировали к тому, что осужденный, отбывающий наказание – заведомо полностью зависимый от органов ФСИН и лишенный свободы действий.

 

Судья постановила огласить письменные показания.

 

(Отметим, что практика привлечения в качестве свидетелей уже осужденных, широко распространена в России. Ее применение лигитимизировал Верховный Суд РФ, подтвердил действенность части 2 статьи 77-1 Уголовно-исполнительного кодекса РФ («При необходимости участия в судебном разбирательстве в качестве свидетеля, потерпевшего, обвиняемого осужденные могут быть по определению суда или постановлению судьи оставлены в следственном изоляторе либо переведены в следственный изолятор из исправительной колонии, воспитательной колонии или тюрьмы) и постановил, что «допрос  осужденного в  качестве  свидетеля  по  другому  уголовному  делу,  при соблюдении  требований  Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, не лишает его права на защиту» (Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 14 октября 2008 г. N 11-О08-88).

 

В данном процессе Лузянин действительно обладал большей гарантией защиты, нежели будучи в статусе свидетеля: он имело право молчать.

Однако возникает вопрос, в каком статусе допрашивали в ходе судебного заседания по основному делу лицо, заключившее досудебное соглашение о сотрудничестве (причем, по другому делу). Статус такого лица по УПК РФ фактически не определен. Перед своим допросом лицо должно ясно представлять себе, в каком статусе оно будет допрошено. А в данном случае имеет место подмена допроса лица, являющегося фактическим обвиняемым, его формальным допросом в качестве свидетеля.

 

Также получается, что подсудимым (осужденным) по основному делу он не является, а является подсудимым (осужденным) по своему выделенному делу, поэтому огласить его показания в силу закона – невозможно.

 

Если же осужденного допрашивают в качестве свидетеля (со всеми процессуальными гарантиями данного статуса), то это является формой злоупотребления правосудием, его фактически принуждают дать показания против самого себя в процедуре, в которой он не может отказаться от дачи показаний.

 

Кроме того свидетелем является лишь то лицо, которое не имеет в деле собственного процессуального интереса. Между тем «сотрудничающее» лицо (как в ситуации с Лузяниным), безусловно, таким интересом обладает. Также из статьи 317.8 УПК РФ вытекает, что если после назначения подсудимому наказания будет обнаружено, что он умышленно сообщил ложные сведения или умышленно скрыл от следствия какие-либо существенные сведения, то приговор подлежит пересмотру.

 

Позиция Европейского суда, высказанная в решении по делу «Корнелиус против Нидерландов» заключается в том, что в ситуации, когда «сотрудничающее» лицо соглашается на свой допрос в суде по основному делу и его допрашивают обвиняемые и их защитники, а также суд, нарушения права данных лиц на защиту не будет.

Однако это применимо к «Делу 12-ти» только в случае, если бы не имело место последующее оглашение протокола письменных показаний Лузянина).

 

 

6. Во время перерыва пристав силой оттеснял слушателей от двери зала. Кто-то из публики обратился к нему: «Действуйте в рамках закона!». Пристав: «Не угрожайте мне».